Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

для выполнения которых требовались именно женщины. То есть эта дамочка фактически была агентом полиции. Формально же она работала в Отделе претензий «Market-street Hallway Company» [эта фирма являлась оператором трамвайных маршрутов в центре Сан-Франциско].

Что последовало далее? 6 сентября окружной прокурор заявил о готовности расширить состав обвинения, включив в него умышленное отравление. И представил аргументацию, до того не звучавшую. В коробке с отравленными конфетами находился платок с вышивкой — его можно видеть на 4-й по счёту иллюстрации снизу, размещённой на 1-й странице очерка — который, по мнению Хосмера, был куплен 3 августа в большом универмаге «City of Paris» на пересечении улиц Гири (Geary) и Стоктон (Stockton) в Стоктоне. Платки такие продавались по 25 центов, их продавщица Элис Болстер (Alice Bolster) не помнила Корделию Боткин и опознать её не могла, но… Но в том же самом универмаге работал кассир Фредерик Рейно (F. A. Reynaud), хорошо знавший обвиняемую. Она регулярно обналичивала в его кассе денежные переводы.

Появившись в Большом жюри, Рейно заявил, что 3 августа он обналичил перевод Боткин на сумму 2 доллара и не сомневается в том, что если проверить кассовый журнал за тот день, то данные соответствующей операции будут обнаружены. Получалось, что Боткин приходила в «City of Paris» в тот день и, соответственно, вполне могла зайти в отдел, торгующий женскими аксессуарами.

Это был крайне неприятный сюрприз. Хотя обналичивание перевода отнюдь не доказывало приобретение носового платка и тем более отправки по почте отравленных конфет, тем не менее движение полиции в этом направлении было чревато новыми неприятными открытиями. Подчинённые Исайи Лиса могли запросто подготовить нужного им свидетеля — такого рода проделки были в ходу у «законников» в той же мере, что и фабрикация улик [о чём выше уже говорилось].

Газетный коллаж, изображающий женский платок, найденный в коробке с отравленными конфетами, и квитанцию универмага «City of Paris» в Стоктоне с датой оплаты такого платка 3 августа 1898 года.

Вердикт Большого жюри, постановившего 7 сентября считать обвинительный материал в отношении Корделии Боткин достаточным для рассмотрения дела в уголовном суде, следовало признать вполне оправданным. Хотя информация на данном этапе выглядела несколько разрозненной и не вполне убедительной, тем не менее само обилие данных, происходивших от разных свидетелей и касавшихся разновременных событий, производило впечатление добротного и трудноопровержимого материала. Даже того, что Хосмер успел собрать к концу первой декады сентября, вполне хватало для серьёзного процесса, а ведь расследование ещё не было закончено!

10 сентября Департамент наказаний правительства штата Калифорния передал прессе копии полученных из Делавэра документов по экстрадиции Корделии Боткин. Документов было много, среди них, в частности, находились обращение губернатора Делавэра и письмо Генерального прокурора этого штата. Большинство калифорнийских юристов сходилось в том, что Боткин не будет экстрадирована в Делавэр и, дабы не возвращаться к этому вопросу в дальнейшем, скажем сразу, что так оно и произошло — Корделия осталась в Калифорнии.

10 сентября 1898 года калифорнийские газеты оповестили читателей о получении Департаментом наказаний штата документов из Делавэра, содержавших запрос на экстрадицию Корделии Боткин.

Через несколько дней — 14 сентября — в газетах появилось интервью крупного предпринимателя, члена правления элитарного «Богемского клуба» Чарльза Флетчера Тэйлора (Charles Fletcher Taylor), не побоявшегося сказать несколько тёплых слов в адрес Корделии Боткин. Это была, пожалуй, первая за последние три недели публикация, в которой об обвиняемой говорилось с симпатией и по-человечески достойно. Чарльз рассказал, что знал чету Боткин ещё по времени проживания в городе Джоплин, штат Миссури. Общий стаж его дружеских отношений с мистером и миссис Боткин превышает четверть века. Тэйлор заявил, что, приехав в город после продолжительного отсутствия, сразу же нанёс визит Корделии в тюрьму, поскольку его очень беспокоило душевное состояние Боткин после тяжёлых во всех отношениях заседаний Большого жюри.

Имеет смысл привести несколько фраз из интервью Чарльза Тэйлора — они довольно познавательны: «Я ни на секунду не поверю в то, что она виновна. Она умная, хорошо образованная женщина, с щедрыми порывами и сочувственными инстинктами, и я верю изложенной ею версии отношений с Даннингом. Она из тех женщин, кто сделает всё возможное для того, чтобы помочь всякому, кто оказался в беде, и когда она говорит, что дала этому человеку деньги и попыталась привести его дела в порядок дружеским и сочувственным советом, я верю, что она говорит правду.»[6]

И ещё одна цитата к месту: «Она действительно обеспокоена, и вполне естественно, что она обеспокоена. За каждым её движением следит надзирательница с хищным взглядом, и её не оставляют одну ни на мгновение, ни днём, ни ночью. Такое наблюдение подействовало бы на нервы любому. (…) Обвиняемая с сильной горечью относится к некоторым газетам этого города из-за искажённых описаний её поведения и преувеличенных интерпретаций событий её жизни. Она чувствует, что её пытаются отправить на виселицу либо здесь, либо в Делавэре.»[7]

Что ж, нашёлся первый человек, решивший пойти против порыва всеобщего неодобрения и заявить о своей поддержке старого друга! Независимо от того, виновата ли Корделия Боткин в приписанном ей преступлении или нет, нам следует отдать должное похвальной прямоте и честности Чарльза Тэйлора, не пожелавшего следовать всеобщему убеждению и общественному мнению, навязанному прессой. Таких честных и прямых людей, к сожалению, не так много, как принято думать, и уж точно намного меньше, чем хотелось бы…

Защитники обвиняемой не являлись наивными людьми, и они, разумеется, обратили внимание на появившуюся в Большом жюри миссис Эдвардс, женщину с крайне непонятными отношениями с полицией Сан-Франциско, мастерицу по варке шоколада на домашней плите и любовницу журналиста Даннинга по совместительству. Задумайтесь на секундочку над тем интересным раскладом, каковым упомянутая дамочка объяснила своё появление в полиции с добровольным заявлением, мол-де, она похожа на Корделию внешне, случайно присутствовала на пирсе паромной переправы в тот день, когда туда прибыла почта из Стоктона, а потому, прочитав газеты, испугалась, что её «подставят» или ошибочно обвинят… Во-первых, почему её обвинят ошибочно? А во-вторых, на самом деле, может быть, кто-то подставляет Корделию Боткин? Кто-то, кто похож на неё и, в отличие от Корделии, имеет настоящий мотив устранения жены Даннинга?

Адвокаты совершенно оправданно решили изучить окружение основных действующих лиц этой истории, исходя из вполне очевидного посыла — должен быть кто-то, кто получит прямую выгоду от смерти Мэри Пенингтон-Даннинг. Такой человек будет заинтересован в том, чтобы избавиться от жены журналиста и одновременно с этим навести подозрения на Корделию. Нанятые адвокатами частные детективы в середине сентября приступили к сбору информации и… «открылась бездна звёзд полна»! Так, кажется, писал Михаил Ломоносов о чудесных открытиях при взгляде в